Колыбельная Софьи [черновик]
Егор Четырестачетыре
egotheundead
Мне кажется, это шедевр. Ещё б записать нормально.
Просто расслабься, плыви по течению
В бездонной и вязкой речке дерьма.
Пусть пятки щекочут подводные тени
И лапает темя подлунная тьма.

Добро пожаловать в никуда, чек-ин!
В ночную пучину нечистот пади!
Поддайся порыву, в пустоту олл-ин!
В небесную глыбу гляделки воткни!

Во мгле качает на волнах
Люльку из кожи, костей и мяса.
Так лучше — бездне всё отдав,
Легко с любимыми расстаться.
И проще в омуты нырять
Затем, чтоб стать потока частью.

А может пренебречь течением?
Грести к далеким берегам,
Где кто-то, победивший реку,
Поёт и песня полнит мрак.

Плыви на звуки колыбельной.
Не осязаем тот маяк.
Там кто-то, сам не знавший света,
Тебе дать руку будет рад.



Перчатки [черновик]
Егор Четырестачетыре
egotheundead
В детстве я очень любил это стихотворение и часто просил маму его прочитать. На моменте, где котята теряют перчатки я всё время рыдал. Когда потерю находили и мама-кошка обещала накормить их пирогом – успокаивался. Стих быстро заканчивался и я сразу же просил прочитать его ещё раз! Снова плакал дожидался счастливой развязки, просил повторить... И так по кругу, пока маме не надоедало. Но мне никогда не было достаточно. Я в курсе, что на этот текст уже есть песни, но они меня не устраивают. Вас полюбому удивит эта интерпретация ;)


У меня всё [черновик]
Егор Четырестачетыре
egotheundead
Песня про самую ифантильную любовь на свете. Однозначно, ХИТЯРА!


Трансляция поэтического вечера
Егор Четырестачетыре
egotheundead
Настало прекрасное время, когда людям уже не обязательно подниматься с дивана, чтобы попасть на ПОЭТИЧЕСКИЙ ВЕЧЕР. Никаких больше затрат времени на дорогу, никаких дорогущих меню! Теперь всё здесь, на экранах ващих мониторов, ещё более тёплое и ламповое, чем когда-либо! Лучшие стихи, как современные, так и классические, обсуждение актуальных тем, интересные и внезапные гости, в общем, море веселья для тех, кто небезразличен к поэзии. Более того, ТЫ лично можешь влиять на наш ПРЯМОЙ ЭФИР при помощью комментариев. Это чуть ли не единственное место на планете, где твое мнение важно. Короче, заваривай чай и смотри нашу трансляцию СЕГОДНЯ В 20.00

Приобретерять
Егор Четырестачетыре
egotheundead
Раз уж мой ЖЖ никто не читает, то я тут понастальгирую немножко) Сопроводительного текста не будет, просто посмотрите в мои глаза.

День
Егор Четырестачетыре
egotheundead
Песню тут записал. Чёт круто)))


Just [стих]
Егор Четырестачетыре
egotheundead
Если кто-то ещё НЕ думает, что я сумасшедший...

JUST

Нас связали мировые сети,
Две посредственности.
Так из подростковых стишков
Выросла поэзия.
Она утверждала, мол, что-то в тебе есть,
Дотянуть бы, доделать,
Почитай, что ли, Нельсона,
Журавли, да Швеца.
Открывала для меня Америку
Пост-теперешних текстов.
С полуслова подсел.
Литература, жди, я еду!
Чтоб стать первосортным поэтом.
Готовь свои клинья свет!

Она строчила не хуже Полозковой,
Когда мэйнстримом это не пахло вовсе.
Своими колкими отзывами
Порой мешала мой слог,
Не церемонясь, с навозом.
Этими удобрениями и рос,
Дорожил ими, как дозой торчок.
Однажды она снизошла до "неплохо".
Тогда решил, что пишу, как бог!
Смеялась, что знавала и Ес Сою,
Когда он был вот такой.

Она гнездилась в питерской тусовке,
Пока я тащил в свою берлогу знакомых,
Да читал им стишочки с экрана ноута.
Друзья были рады до чёртиков,
Улыбались, хлопали.
Сбивался, делал сложную морду,
Взмывал на возвышенный тон,
Мол, весь такой философский,
Познал и смерть, и любовь.
Красиво лились слов сопли
Про личные закидоны.
Такой одинокий, тонкий,
Непонятый, желторотый,
Что в узких кругах – герой.

Уже запамятовал,
Как она сменила писательство
На бледный воротничок,
Как её съёмная хата
Стала собственными хоромами.
Сейчас, к сожаленью, считаю –
И мне вот так хорошо б.
Пусть и сочувствую, что
У неё не осталось ни слова.
Во мне их полно,
Лишь бы дотронулись до кого-нибудь,
Иначе – утянут на дно.
Походу, не такой уж я ловкий портной,
Раз текста простыни не идут в народ,
Раз дыры в них вечно штопаю.
Сам себе чемпион,
Так намострячился орудовать иглой,
Что могу набить прекрасное, хоть под хвостом.
"Не пусты ли твои рекорды?", –
В голове слышу призрачный голос.
Конечно, понятно кого.

Теперь мне без неё очень странно...
Пусть обрёл подругу-редактора,
И не слил до конца фанатов:
В жизни то, что обожаю в чае –
Никакого сахара.
Нафига я стараюсь!
Вдруг она совсем не верит в меня?
Там, далеко, в Петрограде.
Мы в ответе за тех, кого кинули в грязь,
За сатори от наших коанов.
Не будь её, вряд ли б
Так основательно встрял
В контркультурный ад.
О, дорогая сестра,
Твой непутёвый брат
Снова облажался
И хочет назначить виноватого!
Разве ты сомневалась?
Повезло, не родной, а названый.
Но ты знаешь –
Кровь для меня не связь.
Я ненавижу тебя,
Люблю и скучаю!
В общем, скулю, как мразь
Во всю ивановскую.
Если слышишь сей плачь,
Пожалуйста, не проеби эту память,
Как я всё хотел проебать.
Нет, ценно не канувшее,
Лишь ты, что была для меня,
Да я, что тебе достался.
Короче, пора закругляться,
Всё равно не дано писать
Так, чтоб тебе всякий раз,
Без анализа, без замечаний,
Без вопросов и оговорок…
Просто
Нравилось.

апрель 2016

А.З., всем старшим сёстрам и неисправимым мальчишкам.

Когда найдешь дорогу в ад,
Я буду тут как тут.
Чтоб подшутить, и чтоб сказать:
"Не думаю, что ждут".
Ты повернешь и вот тогда
В ворота постучу.
– Один? А где твоя сестра?
– И думать не хочу!
Поймите правильно меня –
То ад литературный.
И как мне без неё стенать
На этой жаркой кухне?
Но рукопись кусает пламя,
Булгаков, сука, обманул.
"За что тебя?", – спросил приятель.
За то, что сочиняю
Дурь.


http://vk.com/egorchetyrestachetyre

Сады Саморазрушения [стих]
Егор Четырестачетыре
egotheundead
Хорошо в моей пустыне,
пусть и безжизненно.
Коротаю сжигающие дни,
костенею бездонными ночами.
Час от часу не легче,
но чары её просветлённого молчания
меня и очеловечили.
Глажу её песок –
тело вечности,
гляжу на её восходы,
как в глаза первородной женщины.
Но лишь Солнце уходит,
как в небесной мгле
разгорается миллиард её окуляров.
Какой же я маленький,
как мне тебя
мало!
Не смотри на меня так,
сжалься!
Закрываю глаза.
Помогает.
Мало-помалу,
изо дня в день,
двигаюсь в направлении
понятном одной вселенной.
Кажется,
не встречал людей
с самого её рождения.
В пустыне, что на войне –
под выстрелами ветра
выполняю непосильную для солдата задачу.
Боевые сто грамм воды,
накрываю телом бархан
и будь, что будет дальше.
А что было давеча?
Также лежал на дюне,
словно снаряд закрывая грудью,
но не рванула гипотетическая мина –
выжил,
поднялся, новою силой движим.
Спасибо пустыня,
что сохранила,
спасибо
за дар жажды жизни!
Сегодня же –
пишу стихи на песке,
в плену бессилия и рельефа.
Моё тело – хлебец,
кровь –
порошок.
Каждый день растворяю в воде
этот странный напиток,
что б по венам спешил
растопленный свет
и тащил
от блаженства до пытки.
Но я рад,
что могу так прекрасно страдать
– это плата за мудрость и счастье.
Столько раз пустыня спасала меня,
просто вовремя плача.
А сейчас у неё,
похоже на то,
не нашлось живительной влаги.
Я смотрел в небеса,
я смотрел в горизонт,
пытаясь нащупать оазис.
Но глаза много врут,
да и сердце лгало,
голова, им вторя, брехала.
Стал привычен мне глюк
в горячих песках,
но подымет ли он с бархана?
«Будешь жить», –
говорит, тыча мордой мне в нос
верблюжиха с людскими глазами, –
«Я не зверь –
человек,
ну
как в сказке про Ваню-валенка.
Доверься мне,
тогда дотащу до оазиса –
один поцелуй
и я распрощаюсь с горбом и копытами.
Будь уверен,
тебе понравится
то, что за этой шкурой увидишь».
Ишь как запела,
и впрямь
типичная женщина,
и я поцеловал верблюдицу,
как целовал бы человека.
Словно клей сцепил наши губы,
и надо мной уже склонялась девушка,
действительно
приятной натуры.
Мне понравилась тьма в её глазах,
весь мой свет устремился
в две полуприкрытые бездны.
И рука в руке,
и сердца ускоренный шаг
поднимали меня над всем.
Сколько сил я открыл,
как Пандоры сундук!
Просто вырвал
и выкинул крышку!
И они привели меня в дивный сад,
где вдоволь воды и пищи.
– Посмотри,
это всё теперь и твоё.
Здесь тебя принимают, как брата.
Садись за стол,
раздели со мной трапезу,
мы больше не будем страдать.
Ешь,
обрастай мясом,
а то ты сплошная душа с костями.
До чего ты себя довел,
это ужасно!
Но всё позади.
Закончились и мои скитания
в образе верблюжачьем.
О, как же я благодарна
Великому Богу Случайностей
за нашу встречу.
Пей,
наполняй настоящей кровью вены,
а то гоняет сердце
сплошную воду,
да свет.
Кстати,
ты был когда-нибудь с женщиной?
Я покраснел, –
Не считая пустыни и вселенной?
Она улыбнулась
и притянула меня к себе.

Хорошо в этом славном саду.
Тут есть люди.
И одну из них я люблю –
в прошлом верблюдицу.
Правда,
Когда я здесь,
туманны раздумья,
Внутри с каждым днём тусклей.
С трудом понимаю местных,
И в чём наша высшая цель…
Моя женщина
говорит, что подобный эффект –
временный.
Теперь
моё тело – хлеб,
кровь – вино.
Каждый день всё пьянее и мягче.
Здесь восход не похож на глубокий взгляд –
так, какой-то прыгает по небу мячик.
А ночные звёзды уже не глаза –
пустые гирлянды.
Эй!
Смотрите все на меня!
Какой я глупый и пьяный!
Как я далёк от главного!
Закрываю глаза.
Больше не помогает.
Иной раз всю ночь маюсь.
Как же мне здесь себя
мало…

Ночью,
пока жена спала,
я часто убегал из сада.
Со мной здоровались ветра,
шептали, мол,
прости, брат, что стреляли,
но то цветочки,
а сейчас мало не покажется!
В тебе теперь такая война,
что даже пустыне страшно.
В тебе, солдат,
преобладает тьма!
Ответь себе сам,
ты счастлив?
Я
не знал.
И однажды с утра
жена нашла меня лежащим на бархане.
Смотрела, будто с другой переспал.
Но услышала
вместо пустых оправданий:
– Боже, куда же мы катимся
в этом оазисе?
Не кажется ли тебе,
что достаточно
здешних яблок знаний?
Меня уже тянет блевать.
По венам, словно мрак растекается.
Неужели ты здесь
счастлива?
– Ну ты и дурак,
хуже чем Ванька из сказки!
И что с того, что мне нравится тьма!?
Одним ударом
она пробила мне грудь,
но её отбросило вспышкой.
Последний свет покинул тело,
всё, пуст!
Поднялся,
схватил её за шкирку
и бил в лицо,
пока самому не стало больно.
Носом шла кровь,
зубы – крошево,
губы
для поцелуев больше не пригодны.
У нас обоих,
ведь мы –
Одно.
Смотрим друг на друга
изувеченными мордами,
она –
спокойно,
а у меня хлынут слёзы вот-вот.
Вдруг взгляд упал под ноги.
На поле боя
всходило что-то зелёное.
Маленькие росточки,
жизнь которым
дала наша кровь.
Я упал на колени
и заплакал над этими крохами,
понимая, в этом месте
их век будет короток,
но в них весь мой свет,
вся любовь к Ней.
Так хотелось сделать своё тело
Инкубатором
или удобрением,
чтоб поднялись эти растения
до небес!
И уже совершенно чужая женщина
сказала мне:
– Ты сдохнешь здесь
без своего грёбаного света.
Но, знаешь,
ты правда нравился мне.
Пускай мой путь и саморазрушение,
но сердце сжимается о тебе.
Кто из нас глуп –
в итоге покажут факты.
Пока же,
вместо прощания,
прими от меня в дар
немного тёмной магии, –
она взмахнула руками, –
Пусть сорняки живут,
если ты так уж их любишь…
И пустыня заплакала.
Даже тьма
иногда способна на чудо!
Я последний раз обнял её
и стал
верблюдом.

май 2014 – март 2016

http://vk.com/egorchetyrestachetyre

Как я встретил [стих]
Егор Четырестачетыре
egotheundead
У первой были твои волосы и либидо.
Её уже за одно это стоило любить.
Тогда, кстати, не думал, что в ней начиналась ты.
У другой твоего было ещё больше:
Интонации, глаза, юмор, нос.
До сих пор не знаю, идет ли это в зачёт,
но тогда и начал собирать твои части,
в надежде когда-нибудь отыскать для них плоть.
Дотошно коллекционировал каждый признак,
составлял из отдельных черт твой фоторобот,
моделировал голос,
бережно вплетал в пазл каждую родинку,
принимал во внимание
любые неровности и несовершенства;
Ты же не какой-то там
идеальный манекен
или собирательный образ,
я тебя не лепил,
а отыскивал разбросанные по миру детали
и соединял их,
уж как умею –
в голове.
Бывало, берешь кого-то за руку,
закрываешь глаза,
выкручиваешь чувствительность рецепторов на максимум,
и пытаешься просканировать её до костей.
Если там что-то есть,
я учую, я отыщу!
Не остановлюсь, пока не прочувствую всё вокруг до дыр.
О, во мне уже тысячи их!
Не залепить!
Я и в других пустот понаделал…
Бывало, слушаешь кого-то,
в надежде, что между строчек
пролезут твои слова,
жадно рвешь контекст,
пропускаешь через всяческие дешифраторы –
туда-сюда, туда-сюда.
Мучаешь образец, ради оригинала,
клещами вытягиваешь межстрочную информацию.
Бывало, любишь кого-то
лишь за возможность предать послание.
Радуешься, как ребенок,
когда получается, пускай и годы спустя,
услыхать твой ответ в чужих устах.
Мне и того было достаточно.
Но вот стукнуло двадцать…
или тридцать…пять,
или сколько там?
Глянь в паспорте.
И, кажется, тебя уже всю собрал.
Через всех этих женщин
Мы в итоге, вроде как, встретились.
Но где ты, блин!?
Где твоё тело,
твой голос?
Неужели вечно буду голоден,
гол… и осознан,
а значит –
одинок?
Задаю очередной вопрос
сквозь плоть к звёздам.
Ответ приходит, но он зашифрован
и, пройдя сквозь сотни людей, искажен.
Вот моё новое хобби –
разгадать и осмыслить его.

Шли годы,
не жалел ни сил, ни времени, ни себя,
совсем никого.
И в итоге
получил следующую дешифровку:
«Пожалуйста, удалите данные о женщине,
которую собрали у себя в голове.
Держать её там очень опасно!
Это не человек,
у неё нет единого тела,
она нетленна и существует вне времени;
Предназначена не отдельно взятому смертному,
а сразу всем
(чуть ниже будет пояснение).
Приносим свои извинения
за то, что Вы докопались
до всей этой тайной информации.
Не для того предназначена голова –
живите, любите
и трахайтесь всласть!
Вы, безусловно, важная часть
данного этапа эволюции,
прости господи,
но так же, как и те, кого встречали,
Вы содержите лишь долю,
так называемого, надмужика,
которому, надо сказать,
и предназначена вышеописанная надженщина.
Человечество – место их встречи
для создания единого существа.
Мы понятно излагаем?
А то термины ещё не очень обкатаны.
Кстати,
по большому счёту, нет и никаких «нас»,
это письмо без определенного адресанта.
По сути, на Ваш вопрос
отвечает обезличенное информационное поле,
которое Вы взяли под контроль
и дали ему божественные полномочия.
Спасибо за оказанное доверие!
За то, что именно эти клетки
обрели в данном тексте материю
и, в какой-то степени,
бессмертие.
И последнее, насчёт надженщины:
вследствие её существования
Вы можете быть счастливы с любой,
если правильно настроите мозговой фон
и синхронизируете ваши передатчики и приёмники.
Делов-то!
А для экстренных случаев в тело каждой особи
встроен и более простой
механизм запускающий любовь
(хотя он менее надёжен).
Всё содействует к вашему комфорту.
Вы спросите, тогда откуда же берется
странная наводка на Моё поле,
ощущаемая как одиночество?
Советуем покопаться во внутренних настройках,
там многие портачат.
Удачи! И счастья Вам!
До свидания.
Не пытайтесь нас больше искать,
мы и так всегда рядом,
и желаем Вам одного –
добра»


Meine ziele (стих)
Егор Четырестачетыре
egotheundead
Вот вам, короче, огромный текст, который мало кто осмелится дочитать.

Она – где-то между мечети и храма,
Целомудрия и разврата,
Наивности и ума.
Нас свело что-то вроде кармы
И развязал вокзал.
Да так, что внутренние нити
Наружу повытаскивал,
Даже не извинившись.
Вот был бы Ленинградский...
Благо сестра рубит в бисере и вязании,
Попросил всё обратно пропрятать.
Но, взглянув на это безобразие,
Причитает, мол, дело дрянь,
Говорю тебе, как ткач,
Тут лучше прижечь зажигалкой.
Отказался,
Ссылаясь на то, что клиент всегда прав.
Не хватало мне тут огня,
Сами втянутся!

Но вернемся к нашей туташ.
Она доверяла свои межстрочные тайны,
Будто бы я – редактор.
Радовалась моим оценкам и замечаниям.
Мой стиль работы над внутренним писанием
Её вдохновлял.
Листал её аккуратно,
Меня интересовали текста,
Духовный переплёт,
Но не заметно для себя
Стал заглядываться и на обложку.
Вдруг захотелось в ней рисовать,
Оставить внутри свои иллюстрации,
Хоть и догадывался,
Что эти каракули
Суть испортят.
Как маляр,
Впервые взявшийся за гуашь,
Офигевал, понимая насколько
Я не художник,
И как же им быть хочется!

Когда её встретил город-преисподняя,
Край, откуда я родом,
Меня не было рядом.
И я к ней рвался,
Чтоб каждую её секунду своровать,
Каждый прожитый миг помножить на два,
Максимально сжать
В одну область пространство.
И вот мы вдвоём – это ясно.
Нас уже окружает банальный арбат,
Я утверждаю, что с Москвы нечего взять,
Что вышли в тираж
Её достонепримечательности,
А она смотрит вокруг, да радуется,
Даже московской дворняге;
Предлагает сделать тату
С именами друг друга на память.
Где-то возле плеча
Или в области голени.
Помню, смеялся, мол, лучше на пятке,
Ну, что ты гонишь,
С памятью у меня всё в порядке!
К сожаленью, я знал,
Что всё данное – не навсегда.
И большую часть времени, когда молчал –
Старался смириться с этим фактом.
Не получалось.

Короче, нас носило по метро,
И пригородным поездам,
Нам было тепло и светло,
Наверно, всему виной
Лето, да люминесценция.
Её волновало остаться в моей памяти,
Больше, чем любой другой
Возвышенный бред,
А меня – невозможность остаться
В текущем моменте.
Всё, что мы делали,
Зависело строго от этого.
Она прицепила к задней панели
Моего телефона
Наклейку кота.
Я был против,
Но не в силах ей помешать.
Кормила с листа
Цитатами из своего блокнота.
В принципе, это было прекрасно,
Но меня дико тревожило,
Что голодное прошлое
Пастью клацает за спиной,
С каждой секундой ближе,
Знаю – скоро откусит её.
Заберёт, как когда-то любимую книгу,
Как детского друга Мишку,
Как любовь к родителям...
Переварит и высрет.
Так надоело копаться в навозе,
Полжизни в нём по уши.
Мне Сейчас – важнее любого После,
И горче каждого До.
А поезд нас нёс,
В ту часть города,
Что лишь называют Москвой
К моей здешней любимой в гости,
С которой, конечно, всё сложно,
То есть, вообще не срослось.
По крайней мере, статистически точно:
По-настоящему вместе,
Нам быть не дано.
Но романтизма истории
С девушкой из приволжья
Это не должно перечеркивать.
Хотя моя странная кыз
Не шептала слов о любви,
Да и я на то не рассчитывал.
Но я знал, что однажды мы были сшиты,
И о том распущенные нити
Не уставали ныть.

Мысли попали под иго,
Потому рисовали картины,
Несоместимые с жизнью.
Как то – любить и быть любимым,
Не выбирая ни одну из девиц,
Пробиться через препятствия телесных игр
К настоящей близости;
Сбросив оковы физиологических порывов,
Убрать ширму между я и ты,
Снести стены между мы и другие,
Создать брешь между нами и миром...
Но меня всегда отпускает быстро
С небес в наш привычный низ.
Обнаруживаю себя в квартире
На милой вписке.
Перед глазами mein ziel.
Разобраться б какая из них.
То – обман, никогда мне не выбрать.
Ну, зато неплохо сидим…
Дама из третьей столицы
Тычет мне в душу книгой про буддизм.
Да, сейчас пробудиться было бы зашибись.
И зависнув на балконе
В доме любимой женщины,
Я почему-то с другой
Познавал дзен.
А моя московская принцесса
Снова била под дых
Отсутствием ревности,
Сестринской любовью без наркоза резала,
Ампутируя понемногу надежду.
Девочка же из Татарии,
Хоть и души во мне не чаяла,
Но смотрела, как на старшего,
Ей ничего от меня не надо,
Лишь бы стишки писал.
Вот, пожалуйста,
Набиваю ей внутренний партак,
Такое не под силу салонному мастеру.
Правда, это не то, что она мечтала,
Не прекрасный значок на лопатке.
Просто буквы на сердце,
Шрифт – будто писали маркером.
Такое и стыдно-то показать.
Но именно так выглядит память,
Носи, моя дорогая.
А захочешь стереть –
Останется шрам.

Теперь смотрю на браслет
С именем на неведомом языке,
Который ещё помнит запах её парфюмерии.
И представляю, что написал бы в письме,
Не сочти она это бредом бездельника:
«Ты потом приходи на могилу мою поглядеть,
Страшен и короток у таких, как я век,
Твой обречён быть длиннее.
Не смотря на расхожий сюжет,
Там будет простая надпись,
В которой я весь.
Только в отличие от эталона
С надгробия британского комика,
Речь пойдет о душе.
За то, что призывала меня к бою,
Отдельный рэхмэт,
Но вчитайся теперь в моё межстрочье:
"Говорил же вам: я болен".
Не забудь посолить почву,
Осознай, помолчи, постой.
И запомни,
Что даже это не бессрочно,
Друг мой».

осень – зима 2015

З.З., Л.М. и всем-всем-всем

Если будут торчать из моей могилы
Сорняками к людям нити,
Вы, пожалуйста, приходите,
И оборвите
Их.

?

Log in